Latest / International Flavor: Where the Truth Tastes Better / Средний американец о Трампе: президент мира или эскалации? Иран, смена режима и реальность войны

Transcript

Средний американец о Трампе: президент мира или эскалации? Иран, смена режима и реальность войны · International Flavor: Where the Truth Tastes Better

0:00
Добрый день, всем привет.
0:01
Меня зовут Сэмюэл Трэпп, и я ваш русскоговорящий
0:05
американец.
0:06
И хотел сказать с самого начала, я американец,
0:10
я считаю себя патриотом.
0:13
И я раньше служил, работал в качестве переводчика
0:18
в армии, сопровождал важных лиц везде по Америке
0:24
русских, работал с русскими учеными на Невадском испытательном
0:30
полигоне во время последнего ядерного взрыва, который мы
0:36
исполнили там, на Невадском испытательном полигоне, думаю, что
0:40
это было в 92-м, 93-м, не
0:47
помню.
0:47
Но я был там для целого этого процесса.
0:51
И сейчас у нас об Иране.
0:56
Я хотел об этом особенно разговаривать, потому что,
1:00
я думаю, что это важно.
1:03
Я не против государства, я не против Трампа,
1:07
но я читаю много этого, потому что уже,
1:11
ну, все факты хотел подтверждение, и я не
1:16
просто хочу сейчас сидеть и, не знаю, болтать
1:20
об этом, я хотел, чтобы это было оформлено.
1:23
И я должен извиняться с самого начала, потому
1:27
что русский мне не родной язык, а второй.
1:31
И я учил в военном институте иностранных языков
1:37
в Монтерее, в Калифорнии, в штате Калифорния.
1:42
И, ну, очень хорошо провел время там, мне
1:46
сильно нравилась такая работа, хотел делать, и думаю,
1:53
что это важно.
1:54
Тогда мы делали что-то важное.
1:56
Я думал в то время, что мы, не
2:00
знаю, спасли мир от всего этого.
2:05
И война, ну, я могу сказать, что я
2:11
против войны, в любой форме можно сказать, что
2:14
я думаю, что это не самый главный процесс.
2:17
Но понимаю иногда, почему это должно быть сделано.
2:21
Но для Америки я хотел разговаривать об этом,
2:26
и вложу там на...
2:28
Есть у меня английский канал, английская радиопрограмма ежедневная,
2:36
как это?
2:39
В воскресенье?
2:40
Нет-нет-нет, я начинаю в понедельник.
2:43
В понедельник до четверга я делаю, каждое утро,
2:49
по времени Шикаго, и это 7.30 каждый
2:54
день до 10 утра.
2:58
Но я делал, ну, тоже стараюсь делать статью
3:03
и отправлю, ну, знакомым там в России.
3:10
Хочу, чтобы все изложили мои факты, что там
3:15
написано.
3:16
Но хотел, чтобы это было ясно.
3:18
Значит, я читаю, и это иногда трудно или
3:21
труднее, чем простой разговор, но хотел, чтобы все...
3:26
я не забыл вложить там что-то в
3:29
разговор.
3:32
Значит, кто решает, что такое зло?
3:36
Вот начинается статья моя.
3:39
Но это долгий процесс, я думаю, что через
3:41
час, и надо извиняться за то, что я
3:44
читаю, иногда не будет ясным, потому что я
3:47
американец простой, но просто хотел говорить об этом
3:51
от самого сердца.
3:53
Думаю, что это главное.
3:56
Несколько месяцев, ну, не помню, два месяца назад
3:59
была хорошая женщина, с которой я работал в
4:07
Казани во время конференции Брекса.
4:11
Я там бывал на Казани, и делал репортаж
4:16
оттуда.
4:17
И встретился с многими журналистами от везде по
4:22
миру, и, ну, говорил с ней.
4:25
Но мы иногда через телеграм общаемся, и она,
4:31
ну, после того, как Трамп схватил президента Венесуэлы,
4:38
и мы называем это на английском «all bets
4:41
are off», это все по злу.
4:45
И я не знаю, почему это...
4:47
Я тоже против этого.
4:49
Я против смены режима.
4:52
Я сильно против этого.
4:54
Не хочу, чтобы Америка всегда отбывала.
4:57
И делал, ну, репортаж, доклад, в котором я
5:01
оформил все вещи.
5:02
Если не получается в этот раз, я стараюсь
5:05
еще раз.
5:05
Может быть, через видеоканал там на YouTube, если
5:09
у меня русскоговорящий американец, не помню адрес, думаю,
5:15
что это YouTube.
5:17
Если я правильно помню, Samuel, это S-A
5:20
-M-U-E-L.
5:22
Трэп, это Т-Р-А-П-П, трэп,
5:26
и это, ну, с Австрии, с Германии.
5:32
Мои предки приехали в Америку давно, сто лет
5:36
назад, не помню.
5:37
Но это, ну, немцы, и тоже, ну, с
5:42
Австрии.
5:44
И просто хотел сказать, а сейчас читаю, потому
5:47
что это важно мне, хочу, чтобы все было
5:50
изложено.
5:50
Но самый главный вопрос, кто решает, что такое
5:55
зло?
5:57
Я хочу начать ни с ударов, ни с
5:59
ракет, я хочу начать с языка.
6:03
В международной политике самое опасное оружие — это
6:06
не ракета, это слово.
6:08
И есть одно слово, которое способно закрыть любую
6:13
дискуссию — зло.
6:14
Как только государство объявлено злом, анализ заканчивается.
6:21
Больше не требуется доказательства непосредственной угрозы.
6:27
Больше не требуется четкое обоснование необходимости войны.
6:33
Больше не требуется объяснить, почему дипломатия невозможна.
6:40
Все упрощается до моральной формы.
6:44
Зло должно быть наказано.
6:48
Но кто принимает это решение?
6:51
Кто наделяет себя правом обвинять целую страну в
6:56
моральной категории?
6:57
С 1992 года образ Ирана и американским
7:06
общественным сознанием формировалась система.
7:13
Исламская революция, захват заложников, антиамериканская риторика, поддержка
7:22
вооруженных групп в регионе.
7:24
Эти события стали фундаментальным устойчивым восприятием.
7:32
И это восприятие не исчезло.
7:37
Оно стало фоном всего этого, которое сейчас получается.
7:43
Но на протяжении десятилетий в медиа, в аналитике,
7:47
в политических речах закреплялась одна конструкция.
7:53
Иран — это структурная угроза.
7:58
И когда добавленная конструкция повторяется 40 лет, она
8:03
перестает быть позицией, она становится аксиомой.
8:07
Но мир меняется, регион меняется, баланс сил меняется.
8:13
И если образ остается неизменным, возникает простой вопрос.
8:18
Мы его регулярно пересматриваем.
8:22
Или мы просто продолжаем жить в логике восьмидесятых.
8:28
Я не защищаю политическую систему Ирана.
8:31
Это не задача этой программы.
8:36
Внутренние проблемы любой страны — предмет ее внутренней
8:40
политики.
8:40
Вопрос другой.
8:42
Если Соединенные Штаты готовы применять силу, если обсуждается
8:48
эскалация, если допускается смена режима, мы
8:58
обязаны отвечать не морально, а стратегично.
9:03
Это то, что я думаю.
9:05
Четыре вопроса должны звучать каждый раз.
9:12
Есть ли непосредственная угроза американской территории?
9:16
Является ли военная операция единственным вариантом?
9:22
Но не знаю, вот это главные вопросы.
9:27
Пропорционал или ответ?
9:30
И готовы ли мы к последствиям, которые продолжаются
9:35
не дни, а годы?
9:38
Слово «зло» не освобождает от этих вопросов.
9:44
Эти вопросы важны.
9:45
Самое главное — нет.
9:47
Готовы ли мы к последствиям сейчас, которые заставили
9:54
мир принимать?
9:57
Слово «зло» не освобождает.
10:01
Более того, оно опасно именно потому, что создает
10:07
иллюзию морального превосходства.
10:10
А моральное превосходство в международной политике часто заменяет
10:16
стратегическое мышление.
10:19
Если противник объявлен абсолютным злом, любое действие против
10:25
него начинает казаться оправданным.
10:30
Не так ли?
10:32
Превентивный удар — это что?
10:35
Оправдан.
10:37
Санкционная изоляция — оправдана.
10:40
Давление до внутренней дестабилизации — оправдано, конечно.
10:47
Но оправдание — это не стратегия.
10:49
Стратегия измеряется последствиями.
10:54
Если мы хотим быть честными, мы должны задать
10:58
вот такой вопрос.
10:59
Мы действительно реагируем на непосредственную
11:05
угрозу?
11:09
Или мы продолжаем многолетнюю традицию управляемого давления в
11:19
Америке, который все чаще переходит в сценарий смены
11:23
режима?
11:24
Этот вопрос неудобен для меня, но именно он
11:28
лежит в основе всего последующего анализа.
11:34
Значит, смена режима как системный инструмент американской политики.
11:42
Когда мы обсуждаем Иран, необходимо выйти за пределы
11:47
текущих новостей и посмотреть на более широкую историческую
11:54
модель.
11:55
За последние 25 лет Соединенные Штаты неоднократно
12:05
использовали одну и ту же логическую конструкцию во
12:13
внешней политике.
12:14
Менялись президенты, менялись партии, менялась риторика, но сама
12:20
схема оставалась удивительно устойчивой.
12:25
Я это заметил уже, пока я служил там
12:29
в армии и работал переводчиком, работал с этими
12:33
русскими.
12:34
Особенно после распада Советского Союза.
12:40
Все, что мы строили в то время, я
12:43
думал о дружбе, я думал, что будет мир,
12:47
будет все работать вместе и так далее.
12:50
Потому что сейчас не надо иметь такой враг
12:53
сильный.
12:54
И мы давно, уже после Великой Отечественной войны,
13:00
мы делали то же самое.
13:02
Мы заставили всех думать, что Россия нам враг,
13:07
что СССР нам враг.
13:09
И мы продолжали это делать даже после распада
13:13
Советского Союза.
13:15
И должен это заметить.
13:20
Не надо верить в это, если не хотите,
13:22
но я говорю, что я заметил.
13:25
Я простой американец, простой сержант, переводчик в армии.
13:32
А кто я?
13:33
Никто никогда не был.
13:36
И для меня это окей.
13:39
Я считаю себя average, средним, можно сказать.
13:46
Средним человеком это сам является.
13:50
Ну, не знаю, средняя высота, средний денежный
13:59
класс, все среднее.
14:02
Среднего веса, все.
14:06
Но сначала формируется нарратив угрозы, конечно.
14:10
Затем вводится моральная рамка.
14:14
После этого санкционное давление.
14:16
Далее ограничение ударов.
14:19
И в какой-то момент в публичном пространстве
14:23
начинает звучать формулировка.
14:27
Этот режим не может продолжать существовать в прежнем
14:31
виде.
14:33
Ирак – классический пример.
14:37
Риторика оружия массового поражения.
14:41
Моральная формула освобождения народа.
14:44
Освобождение народа.
14:46
Да, всегда так у нас.
14:48
Военная операция.
14:49
Смена режима, конечно.
14:51
Впоследствии затяжный конфликт, региональная дестабилизация, рост
14:57
экстремистических структур.
15:00
Ливия.
15:00
Еще один пример.
15:02
Ограничение операции.
15:04
Формально защита гражданского населения.
15:09
Фактически устранение руководства страны.
15:12
Результат – многолетняя фрагментация и нестабильность.
15:17
Сирия.
15:19
Давление.
15:21
Поддержка вооруженных групп.
15:22
Санкции, удары.
15:24
Сценарий смены режима обсуждался публично и неоднократно.
15:32
Можно спорить о моральных качествах этих режимов.
15:36
Это отдельный вопрос.
15:38
Но стратегический факт остается.
15:41
Смена режима как инструмент использовалась системно в Америке.
15:47
И здесь важно понять принципиальный момент для меня.
15:52
Смена режима – это не просто устранение политического
15:58
лидера.
15:59
Это разрушение существующей структуры власти, безопасности и управления.
16:06
Даже если предположить, что старая структура была проблемной,
16:14
разрушение не гарантирует автоматического появления стабильной альтернативы.
16:21
Вакуум власти редко остается вакуумом.
16:26
Он заполняется силами, которые не всегда соответствуют первоначальным
16:33
ожиданиям.
16:33
И каждый раз, когда мы слушаем формировку неприемлемости
16:41
существующего режима, необходимо задать прямой вопрос.
16:48
А что будет после этого?
16:50
Есть ли детальный проработанный план?
16:54
По-моему, нет.
16:55
Есть ли понимание внутренней силы внутри страны?
17:00
Конечно, нет.
17:01
Не в Иране.
17:02
Есть ли расчет на долгосрочную стабилизацию?
17:08
Если ставка делится на быстрый эффект?
17:12
Нет.
17:14
История показывает, что быстрый эффект часто оказывается иллюзией.
17:19
Теперь вернемся к Ирану.
17:22
Есть ли цель в Иране?
17:24
Но исключительно сдерживание конкретной военной активности – это
17:31
одна категория действий.
17:33
Но если за этим стоит более глубокая логика
17:39
ослабления, дестабилизация или изменение политической структуры, тогда мы
17:46
имеем дело не с тактической операцией, а с
17:51
стратегическим проектом.
17:54
Проект как Украина?
17:57
Не знаю.
17:59
Проект как Ливия, как Ирак?
18:01
Тоже самое?
18:02
Не знаю.
18:03
Вот здесь возникает принципиальный вопрос.
18:06
Почему именно Иран рассматривается как кандидат на измену
18:12
режима?
18:13
Потому что он нарушает региональный баланс?
18:18
Потому что он поддерживает нежелательные структуры?
18:25
Потому что его идеология несовместна с заданной?
18:34
Нет, это не точно то, что я сказал.
18:37
Как я сказал, иногда буду ошибаться, потому что
18:40
это легче мне сказать то, что хотел, чем
18:43
читать иногда, особенно на русском, потому что это
18:48
не родное мне.
18:50
Вот вопрос.
18:52
Или потому что он последний крупный региональный центр
18:56
силы, который не встроен в американскую архитектуру безопасности?
19:01
Вот вопрос интересный.
19:04
Если речь идет о безопасности Соединенных Штатов, необходимо
19:09
доказать прямую угрозу американской территории или населению.
19:15
Если такой угрозы нет, тогда разговор автоматически переходит
19:20
в плоскость.
19:25
Геополитическая трансформация региона.
19:28
И это уже совсем другой уровень решения.
19:31
Каждая смена режима за последние десятилетия начиналась с
19:36
уверенности, что последствия будут контролируемыми.
19:41
И почти каждая оказалась сложнее, чем предполагалось.
19:45
Поэтому, когда звучат слова о необходимости кардинального изменения
19:54
иранского курса, нельзя ограничиваться эмоциями.
20:02
Нужно задать холодные вопросы, как я стараюсь делать.
20:06
И главный из них – это защита или
20:09
это продолжение системной политики и трансформация нежелательных режимов?
20:15
По-моему, это точно что-то.
20:17
А ведь на этот вопрос определяется все последующее
20:22
развитие события, по-моему.
20:26
Но давай разговариваем о переговоре или ударе.
20:32
Была ли дипломатия реальной?
20:35
Нет, можно сказать.
20:36
Один из самых тревожных элементов текущей ситуации –
20:41
это совпадение дипломатических заявлений и военных действий.
20:47
Когда переговоры официально продолжаются, когда посредники
20:56
говорят о процессе, когда создается ощущение, что стороны
21:02
все еще находятся в процессе обсуждения, а параллельно
21:07
наносить удары, возникает неизбежный вопрос.
21:12
Что было первично – дипломатия или силовой сценарий?
21:18
По-моему, второй вариант.
21:19
Если решение об эскалации было принято заранее, тогда
21:24
переговоры превращаются в инструмент компромисса, в инструмент тактики.
21:33
Время используется не для достижения соглашения, а для
21:37
подготовки кооперации.
21:41
И это меняет самую природу дипломатии.
21:45
Есть многие, которые говорят, что решение было сделано
21:52
уже 2-3 недели назад, пока Израиль в
21:59
виде Нетаньяху бывал в Вашингтоне, и они решили
22:06
тогда, что будет.
22:07
А после этого были, на мой взгляд, настоящие
22:11
разговоры, переговоры между Ираном и США.
22:18
Но это все было изложено уже давно.
22:21
И это для подготовки к кооперации.
22:24
Они отправили еще корабли туда, и все они
22:28
сделали так.
22:29
И я думаю, что это решение уже случилось
22:32
2 недели назад.
22:34
И это меняет самую природу дипломатии, как я
22:38
сказал.
22:39
В международной политике доверие редкий ресурс, особенно у
22:45
нас.
22:46
Оно не создается быстро и исчезает очень быстро.
22:50
Если одна из сторон убеждается, что переговоры могут
22:54
служить прикрытием для военной подготовки, логичный выход.
23:00
Ускорят собственные оборонные меры?
23:04
Думаю, что да.
23:06
В такой среде каждое государство начинает исходить из
23:10
худшего сценария.
23:12
Дипломатия перестает быть площадкой для компромисса и становится
23:17
паузой перед эскалацией.
23:20
Это всегда такая у нас проблема.
23:24
Всегда.
23:24
Мы используем это в фоне, где в
23:33
темноте есть совсем другие дела, которые они там
23:40
делают.
23:40
И я думаю, что в такой среде каждое
23:43
государство начинает исходить из худшего сценария, по-моему.
23:50
И это системная проблема уже давно.
23:56
Когда дипломатия теряет доверие, международная система становится более
24:03
нервной, более подозрительной, более склонной к превентивным действиям.
24:12
Мне это не нравится.
24:18
Я не хочу видеть такой мир, где мы
24:20
всегда подозрительные американцы, которые делают не то, что
24:26
разговаривают, или всегда поддерживают одно лицо.
24:32
Мы все знаем, какое лицо это.
24:37
На мой взгляд, из-за религии мы всегда
24:40
думали, что они «chosen ones», можно сказать на
24:45
английском.
24:46
Те, которые выбраны Богом, конечно, это то, что
24:52
все хотят и все думают.
24:54
Особенно если медиа, если наши политики.
24:57
Это всегда Иран злой, и все.
25:03
Иранцы злые, и все.
25:07
Я это не понимаю, потому что я встретился
25:10
с многими, пока я жил в Катаре, и
25:14
там, ну, они хорошие люди, в общем.
25:18
И если это, не знаю, злой режим, а
25:25
какая разница нам, когда мы стали полицейскими мира?
25:31
Я против этого должен сказать, я совсем против
25:34
этого.
25:37
Не знаю, если утверждается, что решение о силовой
25:41
фазе было фактически согласовано заранее, ну, две недели
25:46
назад, еще до публичного завершения перегорного трека.
25:54
Это означает, что дипломатический процесс рассматривался как финальный
25:59
инструмент регулирования.
26:02
Он рассматривался как один из элементов общей стратегической
26:08
давления.
26:10
Но это принципиальное различие вот у нас.
26:14
Дипломатия как финальный инструмент предполагает, что соглашение возможно.
26:21
Дипломатия как элемент давления предполагает, что силовой сценарий
26:28
остается базовым вариантом.
26:31
И вот здесь возникает фундаментальный вопрос для меня.
26:35
МОСРА рассматривался или, ну, они хотели сделать компромисс
26:45
или нет?
26:46
Это реальный цель этого, я думаю, что это
26:49
не было реальной целью.
26:53
Если нет, тогда мы имеем дело не с
26:57
провалом переговоров, а с их инструментализацией.
27:03
Вот что.
27:04
Это опасный прецедент.
27:06
Опасный, но прецедент уже пятый раз.
27:12
Это всегда бывает так.
27:14
Мы говорим одно, но стараемся.
27:17
Они успешные, эти переговоры хорошие сделаны.
27:21
Но там был фундаментальный вопрос, и мы ответили
27:25
на него.
27:25
И всегда слушаем что-то хорошее из этого.
27:29
Но это опасный прецедент.
27:31
Всегда получается, что удары будут, что война будет.
27:37
И это мне не нравится, как обычным американцам.
27:41
Потому что я заметил уже давно этот процесс
27:45
и как это работает.
27:47
И это очень важно говорить об этом, на
27:52
мой взгляд.
27:54
Но надо говорить об этом.
27:57
Но этот опасный прецедент мы должны обсуждать.
28:02
Не должны, но я хотел, чтобы все знали
28:04
мой взгляд по такому поводу.
28:08
Потому что в будущем другие государства будут исходить
28:11
из того, что переговоры не гарантируют безопасности.
28:17
Это всегда бывает.
28:18
Если переговоры не гарантируют безопасности, остается только один
28:23
путь.
28:25
Ускорение, наращивание обороны и жесткость позиций.
28:31
Это ведет к росту недоверия в глобальном масштабе.
28:37
И они все знают этот аспект.
28:40
Но есть еще один аспект, который мы должны
28:43
обсуждать.
28:44
Когда силовые действия совпадают по времени с дипломатическими
28:50
заявлениями, внутренняя аудитория начинает воспринимать это как демонстрация
28:56
силы.
28:58
Правда?
28:59
Политическое руководство может использовать подобную комбинацию для создания
29:05
образа решительности.
29:07
Однако решительность и стратегическая устойчивость – разные категории,
29:16
по-моему.
29:17
Решительность – это способность принять быстрое решение.
29:21
Стратегическая устойчивость – это способность контролировать последствия этого
29:27
решения на дистанции.
29:30
История показывает, что силовые шаги, предпринятия в момент,
29:36
когда дипломатический трек еще формально открыт, редко укрепляют
29:42
долгосрочную стабильность.
29:45
Правда?
29:46
Они укрепляют образ силы, но ослабляют пространство для
29:52
будущего компромисса.
29:54
И если конфликт перейдет в затяжную фазу, именно
30:01
потеря доверия к дипломатии станет одним из ключевых
30:06
факторов, затрудняющих выход из него.
30:10
Вот это самое главное мне.
30:13
Поэтому вопрос звучит не так, были ли переговоры
30:17
успешными.
30:19
Вопрос звучит иначе.
30:21
Были ли они реальными?
30:24
По-моему, нет.
30:25
Реальность?
30:26
Где реальность?
30:27
Реальность в том, что мы ударили везде.
30:32
Убили много.
30:33
Мы бомбили гражданские силы.
30:40
Чтобы убить, ну, тех лидеров хотели делать.
30:48
И если кто-то еще умрет, ну, это
30:51
все окей, потому что все они злые.
30:54
Все такие.
30:55
Они иранцы.
30:55
Злые.
30:56
Все.
30:58
Можно сказать.
31:00
Идеология, а не логика.
31:02
Просто мне это звучит так.
31:05
И я не согласен с этим.
31:09
Я не хочу, чтобы Америка всегда выбрала такой
31:14
путь.
31:14
Я просто против этого.
31:17
Значит, продолжаем.
31:20
Идеология или религиозный фактор в американской политике.
31:24
Я хочу быть осторожным здесь.
31:27
Потому что я знаю, что религия является силой
31:35
всего этого.
31:36
И есть американцы, когда я был молодым, в
31:40
церкви, они всегда говорили, как Израиль.
31:44
Как Израиль, ну, выбранный Богом.
31:52
И это даже сейчас является.
31:55
И все говорят об этом.
31:57
Потому что, ну, это Иран, они злые.
32:00
А Израиль, они, ну, выбранные Богом.
32:03
И я просто не понимаю это так.
32:06
Потому что мы всегда под давлением Израиля.
32:13
Я хочу быть осторожным насчет этого.
32:15
Потому что это для нас, ну, аллай.
32:20
Это, ну, дружественная страна.
32:24
И я не знаю, как это сказать, но
32:27
если они руководят нас, как получается, и я
32:32
думаю, что это очевидно, что мы всегда, ну,
32:36
выбираем Израиль.
32:38
И иногда это ошибка.
32:41
И я думаю, что в этот раз это
32:43
точно ошибка.
32:44
Потому что это не наше дело.
32:46
Мы должны не быть там.
32:48
Мы не полицейский мир.
32:50
Значит, идеология и регулированный фактор в американской политике.
32:56
Если мы хотим понять, почему конфликт, особенно с
33:00
Ираном, воспринимается в Соединенных Штатах именно так, как
33:04
он воспринимается, мы обязаны выйти за рамки геополитики
33:10
и посмотреть немножко глубже в область идеологии и
33:17
культуры Америки.
33:19
Американская внешняя политика на Ближнем Востоке никогда не
33:23
была исключительно прагматической.
33:26
Дальше со своей стратегической расчетами, военные союзы, разведывательное
33:33
сотрудничество, энергетические интересы, все это реально.
33:38
Но поверх этого слоя существует еще один слой.
33:44
Культурный и религиозный слой.
33:48
Для значительной части американского общества Израиль это не
33:55
просто союзник, это элемент исторического и религиозного сознания.
34:01
Это страна, о которой люди слышали в церкви
34:06
задолго до того, как услышали о ней в
34:09
новостях.
34:10
Это образ строения в богословии, в проповеди и
34:20
систему ценностей.
34:23
И когда союз приобретает, ну, не знаю, сакральный
34:31
оттенок, рациальная дистанция сокращается.
34:38
Это не терра заговора, это открытый социологический факт.
34:45
Политики не скрывают, что учитывают религиозный электорат.
34:54
Риторики о непоколебимой поддержке звучат не только в
35:02
стратегическом контексте, а и в моральном.
35:06
В такой среде Иран автоматически оказывается не просто
35:11
государством с альтернативной политической системой, а антагонистом на
35:20
уровне цивилизационной рамки.
35:23
И вот здесь начинается самое опасное.
35:26
Для меня, для Америки.
35:27
Когда конфликт описывается как столкновение ценностей, как борьба
35:34
света и тьмы, пространство для компромисса сужается почти
35:40
до нуля.
35:42
Дипломатия начинает выглядеть как уступка.
35:47
Осторожность как слабость.
35:50
Скептизм как предательство.
35:53
Значит, я предатель, конечно, иногда.
35:58
Особенно, когда я говорю насчет России.
36:00
Всегда говорят, я как этот пупет.
36:05
Я забыл слово.
36:06
Пупет.
36:07
Кукол.
36:08
Кукол Путина.
36:09
Не знаю.
36:11
Потому что я не против него.
36:14
Даже если не за.
36:16
Значит, если защищают такие действия, значит, против Америки,
36:21
против Запада, все против мира, можно сказать.
36:25
Потому что мир против России.
36:31
Как эта песня?
36:33
Не буду о песнях сейчас.
36:35
И вот здесь начинается самое опасное.
36:37
Когда конфликт описывается как столкновение ценностей, как я
36:42
сказал, но как борьба света и тьмы, это
36:48
просто, если говорю об этом иначе, значит предательство.
36:54
И это не предательство, это просто простые вопросы
36:58
обычного американца.
36:59
Вот что я говорю.
37:01
И если к этому добавить десятилетие медийного закрепления
37:06
образа Ирана как постоянной угрозой, получается устойчивая конструкция,
37:13
внутри которой силовое решение воспринимается как единственное продолжение.
37:20
Важно подчеркнуть, это не означает, что американская политика
37:25
полностью управляет религией.
37:28
Это означало бы упрощение.
37:32
Не игнорировать идеологический слой было бы наивно, потому
37:39
что это точно существует.
37:41
Политические решения принимаются в контексте общественных ожиданий, а
37:47
общественные ожидания формируются не только аналитикой, но и
37:54
культурно.
37:57
Когда значительная часть электората убеждена, что поддержка Израиля
38:03
это не просто стратегический выбор, а моральная обязанность,
38:09
любое действие в поддержку этого выбора получает внутреннюю
38:14
легитимизацию заранее.
38:21
И тогда вопрос, имеет ли это прямое отношение
38:25
к безопасности Америки, отходит на второй план.
38:30
Заменяется он другим.
38:33
На чьей стороне мы в моральном смысле?
38:37
Вот это важно для нас.
38:40
Но международная политика не выдерживает моральных абсолютизаций.
38:48
Она требует холодного расчета.
38:51
Если конфликт с Ираном развивается в логике цивилизационного
38:55
противостояния, это означает, что речь идет не о
39:00
конкретном эпизоде, а о долгосрочной конфигурации напряженности.
39:09
И тогда каждый шаг становится не просто тактическим,
39:13
а символическим.
39:15
Вот почему игнорировать идеологию нельзя.
39:21
Она не определяет каждое решение напрямую, но она
39:26
создает фон, на котором принимаются решения.
39:31
А фон в политике иногда важнее самой цены.
39:35
Значит, медиа, идеология и формирование согласия.
39:41
Невозможно говорить об Иране, о войне или о
39:44
смене режима не затронув еще один фундаментальный слой
39:50
– медиа.
39:52
Потому что общественное согласие на внешнеполитические решения не
39:57
возникает само по себе.
40:00
Она формируется постепенно, годами.
40:04
Образ Ирана в американском информационном пространстве практически не
40:12
менялся с десятыми летами.
40:16
Он может усиливаться или ослабевать в разные периоды,
40:25
но его базовая структура остается стабильной.
40:30
Иран – источник нестабильности.
40:33
Иран – угроза.
40:35
Иран – проблема, которую нельзя решить обычными методами.
40:41
Не правда ли?
40:42
Вот что я говорю.
40:43
Я думаю, что это важно понять.
40:45
Но когда подобный образ повторяется на протяжении 40
40:50
лет, он перестает восприниматься как позиции.
40:55
Она становится фоном.
40:57
А фон – это то, что не обсуждается.
41:00
Это то, что принимается как исходная точка.
41:04
И вот здесь появляется ключевой момент.
41:08
Если общество десятилетиями слушает, что определенное государство является
41:14
постоянной угрозой, то в момент кризиса оно уже
41:19
психологически готово к жесткому ответу.
41:24
Не потому, что был проведен свежий, глубокий анализ,
41:28
а потому что внутри создания давно существует заготовление
41:33
рамки.
41:37
Идеология в этом случае работает не как агрессивная
41:42
пропаганда, а как накопление привычки восприятия.
41:48
Когда политическое руководство говорит о необходимости решительных действий,
41:54
оно обращается к уже сформированному восприятию.
42:03
Оно не создает его сонелья.
42:09
Это особенно важно понимать в контексте нынешней эскалации,
42:15
потому что реакция общества часто воспринимается как спонтанная,
42:20
но она не спонтанная.
42:22
Она подготовлена 10 лет повторения, экспертиз, дискуссии, ток
42:30
-шоу, аналитических колонок, военных комментариев.
42:36
И вот здесь возникает сложный, но честный вопрос
42:40
со мной.
42:42
Сколько из того, что мы считаем объективной реальностью,
42:46
является результатом повторения?
42:49
Это не обвинение журналистов.
42:53
Это не утверждение, что существует единый центр управления
42:59
нарративом.
43:00
Речь идет о более тонком механизме, о структурном
43:06
согласии внутренней системы.
43:09
Когда определенная рамка долгое время и подвергается фундаментальному
43:16
пересмотру, она становится доминирующей.
43:22
И тогда либо события автоматически интерпретируются через нее.
43:31
Правда?
43:32
Если Иран предпринимает шаг, это агрессия.
43:40
Если Иран реагирует, это подтверждение угрозы.
43:44
Если Иран предлагает переговоры, это маневр.
43:49
Так оформляется замкнутый круг интерпретации.
43:57
Но зрелая внешняя политика требует способность выходить из
44:04
замкнутых кругов.
44:06
Когда мы говорим о реальности, мы должны отличать
44:09
факты от интерпретации фактов.
44:13
Да, Иран ведет активную региональную политику.
44:20
Да, у него есть союзники, которые вызывают тревогу.
44:25
Да, он ведет жесткую внутреннюю линию.
44:28
Все это более или менее факты.
44:34
Но вывод о том, что единственным инструментом взаимодействия
44:38
остается силовое давление, это уже интерпретация.
44:43
Именно здесь вступает в игру различие между идеологией
44:50
и реальностью.
44:54
Идеология стремится к ясности.
44:57
Она любит четкие категории – добро и зло,
45:01
союзник и враг, свет и тьма.
45:05
Реальность сложнее, чем это.
45:08
В ней существуют конкурирующие интересы, ограниченные
45:18
ресурсы, долгосрочные последствия, экономические взаимосвязи.
45:26
Когда медиа долгое время подтверждают ясную идеологическую картину,
45:34
общество начинает воспринимать сложную реальность через простые категории.
45:40
И тогда любые попытки задать уточняющий вопрос воспринимаются
45:46
как сомнения в лояльности.
45:51
Это опасный момент для любой республики.
45:55
Поэтому эта республика строится на праве задавать вопросы.
46:01
Если общественное пространство начинает реагировать на вопросы о
46:06
войне, раздражением, если анализ начинает восприниматься как оправдание
46:13
противника, значит эмоциональная рамка уже взяла верх над
46:19
стратегической.
46:21
Не так ли?
46:22
Именно поэтому разговор об Иране должен быть возвращен
46:27
к плоскости анализа, а не морализаторства.
46:33
Это точно.
46:36
Мы можем быть критичны к политике Теграна.
46:44
Мы можем не соглашаться с его действиями.
46:48
Но если решение об эскалации принимается на основе
46:52
устоящегося идеологического образа, а не свежего стратегического расчета,
47:00
то это уже не политика интересов, а политика
47:05
привычки.
47:06
А привычка в международных делах крайне опасный советчик.
47:14
Я читал уже почти половину и устал, потому
47:19
что читаю.
47:20
Я должен сказать некоторые вещи, и хотел сказать,
47:24
что тоже смотрю на новости в то время.
47:27
Это может легче говорить.
47:31
Там есть артикл, статья.
47:35
Там написано, что сейчас Хамени убит.
47:41
Почему?
47:43
Там есть многие вопросы везде.
47:46
Я читаю, например, Аль-Джазира.
47:49
Это не против Америки, но дает факты, которые
47:53
не слышны здесь, в Америке.
47:55
В Америке все, что мы слышим, это то,
47:58
что Дональд Трамп делает все, что он может,
48:03
чтобы, не знаю, бить по злу.
48:07
Не знаю, что делать.
48:08
Я просто против этого шага.
48:13
Я думаю, что переговоры, если они сказали, что
48:18
переговоры работают, что люди говорят, и все они
48:23
хотят, чтобы не была война.
48:27
И сейчас война есть.
48:29
Ошибка.
48:30
Сейчас Иран бомбит в Катар.
48:35
Там база, я забыл, Алудид, я не помню,
48:40
но я там жил и был на этой
48:43
базе.
48:44
Много раз был там.
48:47
Работал там на пару дней.
48:49
И тоже ходил туда с сержантами, с людьми,
48:53
которые там работали.
48:55
И хотел получить там американскую еду и так
49:00
далее.
49:01
И значит, сейчас они бомбят такие базы Ирана.
49:06
И я читал, если Иран может, ну, не
49:10
знаю, сдержать на две недели, значит, они сдерживают
49:17
уже годами.
49:18
И думаю, что это важно понять, потому что
49:23
если эскалация не будет с точки зрения Америки,
49:28
эскалация с Израилем, это foregone conclusion, говорим, но
49:34
не знаю, как это сказать на русском, это
49:37
уже сделано.
49:39
От Израиля можно ожидать, что это будет постоянная
49:44
война для них.
49:46
Они хотят это сильно.
49:48
И сейчас они тягивают Америку туда.
49:52
И Трамп, да, ну ладно, это мир, и
49:55
мы будем говорить об этом тоже.
49:58
Я начинаю читать еще раз, потому что хочу,
50:01
чтобы это все было изложено, и чтобы достаточно
50:04
времени было.
50:05
Идеология против реальности.
50:07
Почему антиглобалисты поддерживают эскалацию?
50:13
Один из самых интересных, и честно говоря, парадоксальных
50:17
моментов нынешней ситуации заключается в следующем.
50:22
Значительная часть электората, которая годами выступила против глобальных
50:28
интервенций, сегодня поддерживает жесткие действия против Ирана.
50:34
Эти люди критиковали войну в Ираке.
50:37
Они говорили, что Америка не должна строить демократии
50:41
по всему миру.
50:42
Они выступали против вмешательства в чужие конфликты.
50:47
Они требовали сосредоточиться на внутренних проблемах, на экономике,
50:53
на границах, на рабочем классе.
50:56
И тем не менее, когда речь заходит об
51:01
Иране, многие из них автоматически переходят на позицию
51:05
жесткого давления.
51:07
Почему?
51:07
Ответ не в том, что они внезапно изменили
51:12
свои убеждения.
51:14
Ответ в том, что идеологическая рамка в данном
51:18
случае оказалась сильнее антиглобалистического импульса.
51:23
Если конфликт подается не как геолитическая игра, а
51:30
как борьба с абсолютным злом, он перестает восприниматься
51:35
как глобализм.
51:37
Он начинает восприниматься как защита цивилизации.
51:44
И здесь срабатывает глубинный культурный механизм.
51:50
Человек может быть против внешнего вмешательства, но если
51:54
ему 10-летним объяснили, что определенный режим представляет
52:01
собой экзистенциальную угрозу, он будет считать силовой ответ
52:09
вмешательством, а самозащитой.
52:12
Разница тонкая, но принципиальная.
52:17
Когда американский избиратель слушает режим изгоя, террористическое
52:24
государство, угрозу нашим союзникам, у него не возникает
52:31
ощущение, что это повторение иракского сценария, у него
52:36
возникает ощущение, что речь идет о предотвращении будущей
52:42
катастрофы.
52:44
И именно в этом месте идеология начинает доминировать
52:49
над стратегическим анализом.
52:52
Если спросить человека, вы хотите бесконечной войны?
52:59
Он ответит нет.
53:01
Но если спросить, вы хотите, чтобы угроза была
53:05
устранена?
53:06
Он ответит да.
53:08
И вот между этими двумя формулировками лежит вся
53:12
разница.
53:13
Проблема в том, что устранение угрозы через силовое
53:17
давление редко бывает краткосрочным процессом.
53:25
Он почти всегда запускает цепную реакцию.
53:30
И тогда антиглобалист оказывается в ситуации, где он
53:36
поддерживает шаг, который объективно расширяет вовлеченность страны и
53:43
региональный конфликт.
53:47
Это не обвинение.
53:50
Это психологический и политический механизм.
53:55
Добавьте к этому фактор союзнической лояльности.
54:01
Если Израиль воспринимается как стратегический и моральный партнер,
54:09
то поддержка его позиций автоматически воспринимается как поддержка
54:15
собственной страны.
54:20
Жалко.
54:21
В результате даже те, кто искренне устал от
54:26
войн, оказываются вовлеченными в поддержку новой эскалации.
54:32
Потому что рамка конфликта подана не как геолитическую
54:37
операцию, а как моральную необходимость.
54:39
И вот здесь возникает главный вопрос этого раздела.
54:43
Если человек считает себя противником глобальных авантюр, но
54:50
поддерживает целевую трансформацию другой страны, не происходит ли
54:56
подмена понятия?
54:58
Идеология дает ясность.
55:01
Реальность требуется расчета.
55:03
И если мы хотим оставаться рациональной нацией, мы
55:08
обязаны хотя бы задавать себе этот вопрос.
55:14
Поддерживаем ли мы защиту Америки или мы поддерживаем
55:20
продолжение логики, которая десятилетиями приводила к затяжным конфликтам?
55:30
Это не вопрос партийной принадлежности, это вопрос интеллектуальной
55:37
честности.
55:39
Вот что я говорю.
55:41
И если Иран выдерживает стратегические сценарии длинной войны,
55:47
я говорю это как американец, не как человек,
55:50
который желает своей стране поражение, не как сторонник
55:55
Ирана и уж точно не как сторонник любой
56:00
другой державы.
56:02
Я говорю как гражданин страны, как ветеран, как
56:08
граждан страны, которая слишком часто начинала конфликты, предполагая,
56:15
что они будут короткими.
56:19
Самый опасный момент любой военной операции – это
56:23
первые дни.
56:24
Именно в первые дни создается иллюзия контроля.
56:29
План работает, удары наносятся, противник ошеломлен, но внутренняя
56:38
аудитория чувствует решительность.
56:41
Но история Соединенных Штатов за последние 20-30
56:45
лет показывает одну закономерность.
56:50
Краткосрочные операции редко остаются краткосрочными.
56:55
Если Иран выдерживает первые недели, две недели давления,
57:00
не дни, а именно недели, динамика конфликта изменится.
57:06
Тогда перед Вашингтоном станет стратегическая дилемма.
57:11
Продолжать эскалацию – значит повысить ставки.
57:17
Остановиться – значит рисковать репутацией.
57:22
Именно в этом месте начинаются длинные войны.
57:26
Иран – не маленькая страна.
57:29
Это государство с развитой системой обороны, региональными связями
57:34
и значительным населением.
57:38
Это не изолированный актор, который можно вывести из
57:44
игры одним ударом.
57:46
Если конфликт затянется, он неизбежно начнет выходить за
57:53
пределы прямого столкновения.
57:55
Это может выражаться в давлении на американские базы
58:00
в регионе, в активизации союзных с Ираном структур,
58:07
в ударах по инфраструктуре, в кибер-атаках, в
58:16
попытках повлиять на морскую маршруту.
58:23
Ближний Восток – это не линейная карта.
58:27
Это сложная сеть пересекающихся интересов.
58:32
Любая эскалация быстро становится многослойной.
58:37
Я прекрасно понимаю, как подобные конфликты видятся в
58:43
стороне России.
58:45
Россия уже живет в состоянии затяжного конфликта.
58:51
И Москва прекрасно понимает, что короткие операции редко
58:55
остаются короткими.
58:57
Но я говорю сейчас о своей стране.
58:59
Если США входит в затяжный конфликт, последствия будут
59:04
не только военными.
59:06
Экономический фактор неизбежен.
59:09
Любая нестабильность в Персидском заливе отражается на энергетических
59:16
рынках.
59:18
Это влияет на глобальные цены.
59:20
Это влияет на внутреннюю инфляцию.
59:26
Это влияет на политическую атмосферу.
59:30
Краткосрочные фазы общества часто поддерживают демонстративную силу.
59:39
Но длительная война требует постоянного объяснения.
59:45
Это требует ясных целей.
59:47
Она требует понимания, что будет считаться победой.
59:51
И вот здесь начинается самое сложное.
59:54
Что будет победой?
59:57
Что будет?
59:59
Сдерживание?
1:00:00
Ослабление?
1:00:02
Смена режима?
1:00:03
Если цель не определена заранее, конфликт начинается жить
1:00:08
собственной логикой.
1:00:10
А собственная логика войны редко совпадает с первоначальными
1:00:16
планами политиков.
1:00:19
Есть еще один фактор, один вариант, о котором
1:00:22
необходимо сказать честно.
1:00:24
Мир сегодня не однополярен.
1:00:29
Любой зачажный конфликт автоматически становится частью более широкой
1:00:34
глобальной динамики.
1:00:37
Россия будет внимательно анализировать степень американской вовлеченности.
1:00:44
Китай будет оценивать стратегическую устойчивость США.
1:00:50
Страны глобального юга будут делать выводы о неодежности
1:00:55
американской дипломатии.
1:00:57
Длинная война ускоряет процессы геополитической перестройки.
1:01:06
Я не говорю это с позиции осуждения.
1:01:09
Я говорю это с позиции расчета.
1:01:13
Если Америка вступает в зачажный конфликт, это неизбежно
1:01:18
ослабляет гибкость в других направлениях.
1:01:22
Ресурсы не бесконечны.
1:01:24
Политическое внимание не бесконечна.
1:01:28
Экономическая устойчивость не бесконечна.
1:01:32
Именно поэтому вопрос не в том, кто прав
1:01:35
морально.
1:01:36
Вопрос в том, готовы ли мы к последствиям,
1:01:40
если это не заканчивается быстро.
1:01:42
Американцы часто уверены, что контролируют динамику конфликта.
1:01:48
Иногда это верно.
1:01:50
Но история показывает, что динамика иногда начинает контролировать
1:01:55
нас.
1:01:56
А если Иран выдерживает первую фазу давления, мы
1:02:00
оказываемся в точке, где решение о продолжении или
1:02:04
остановке будет гораздо сложнее, чем решение о начале.
1:02:10
Вот что я говорю.
1:02:11
Я говорю это не как человек, который хочет
1:02:14
ослабление своей страны.
1:02:16
Я говорю это как человек, который не хочет,
1:02:19
чтобы моя страна снова оказалась в ситуации, где
1:02:24
выход оказывается сложнее входа.
1:02:27
Это всегда бывает у нас.
1:02:29
А сейчас несколько слов о Трампе.
1:02:33
Потому что это важно понять с точки зрения
1:02:37
обычного американца.
1:02:39
Я обычный американец.
1:02:42
А кто я?
1:02:42
Я никто.
1:02:44
Я простой сержант.
1:02:45
Простым сержантом служил и работал в качестве переводчика.
1:02:50
Хотел самое лучшее для обеих стран.
1:02:55
Для России, для нас, для всех в мире.
1:02:58
Потому что мы, на мой взгляд, старались спасти
1:03:04
мир от себя.
1:03:08
Потому что всегда распространение ядерных объектов везде.
1:03:14
Все хотят...
1:03:15
Это вот именно о том, что Израиль, который
1:03:17
не хочет говорить, что у них есть...
1:03:20
Они точно не хотят говорить, что у них
1:03:24
есть оружие ядерное.
1:03:25
Но они имеют, и все знают этот факт.
1:03:28
Но они не являются членами ни распространения ядерных
1:03:37
оружий.
1:03:38
Даже не хотят об этом говорить.
1:03:40
А вот это...
1:03:42
Как это?
1:03:43
Эти слова они используют против Ирана даже сейчас.
1:03:47
И Дональд Трамп, настоящий президент мира или президент
1:03:53
эскалации.
1:03:55
А сейчас не ясно.
1:03:56
Он всегда говорил об этом.
1:03:58
Я хочу начать этот раздел очень ясно.
1:04:03
Я ветеран.
1:04:05
Я служил своей стране.
1:04:07
Я люблю свою страну.
1:04:09
И именно поэтому я считаю своим долгом говорить,
1:04:14
когда вижу, что она может снова идти по
1:04:18
пути, который нам уже слишком дорого обошелся.
1:04:25
Критика внешней политики это не предательство.
1:04:30
Это форма патриотизма.
1:04:32
Потому что республика существует только тогда, когда ее
1:04:37
граждане имеют право задавать вопросы.
1:04:40
Дональд Трамп пришел в политику как человек, который
1:04:43
обещал разорвать цикл бесконечных войн.
1:04:49
Его главный аргумент в 2016 году был прост.
1:04:54
Предыдущие администрации втянули в страну дорогостоящие авантюры, которые
1:05:04
не сделали Америку безопаснее.
1:05:08
Он критиковал Ирак.
1:05:10
Он высмеивал неоконсерватизм.
1:05:17
Он говорил, что Америка должна прекратить играть роль
1:05:25
глобального полицейского.
1:05:28
А что случилось?
1:05:30
И многие из нас поддерживали его именно по
1:05:33
этой причине.
1:05:35
Теперь давайте посмотрим на факты.
1:05:40
В первый срок Трамп не начал крупномасштабную наземную
1:05:46
войну по типу вторжения в 2003 году.
1:05:54
Это правда.
1:05:55
Но это не означает отказ от применения силы.
1:06:00
В 2018 году еще нанесли удары по сирийской
1:06:04
территории.
1:06:05
В 2020 году была проведена операция по ликвидации
1:06:10
иранского генерала Касима Сулеймани, который поставил регион на
1:06:18
грань полномасштабной войны.
1:06:21
Продолжалась активная программа беспилотных ударов в различных регионах.
1:06:29
Это не пацифизм.
1:06:33
Это иной стиль ведения войны.
1:06:36
Более точный, более дистанционный и все же, но
1:06:41
все же война.
1:06:43
Теперь перейдем к текущему сроку.
1:06:47
Военная активность в Сомали резко увеличилась.
1:06:52
Йемен стал зоной регулярных ударов.
1:06:56
Сирия и Ирак остаются театрами операции Америки.
1:07:02
Венесуэла подвергается системному давлению к элементам попыток изменения
1:07:10
политической структуры.
1:07:12
Иран — центр нынешней эскалации.
1:07:15
Если сложить все это место, картина выглядит как
1:07:20
расширение географии применения силы.
1:07:25
Теперь, честно, посмотрим на мирные инициативы.
1:07:34
Авромобильные соглашения были дипломатическим достижением.
1:07:39
Это факт.
1:07:40
Диалог с Северной Кореей был безпрецедентным шагом.
1:07:47
Вывод войск из Афганистана — движение к сокращению
1:07:52
вовлеченности.
1:07:55
Эти шаги существуют.
1:07:58
Но теперь зададим простой аналитический вопрос.
1:08:03
Сколько устойчивых мирных соглашений было заключено?
1:08:08
И сколько новых направлений силового давления было открыто
1:08:12
или расширено?
1:08:13
Если ввести честный баланс, становится очевидно, применение силы
1:08:19
не сократилось.
1:08:21
Оно только изменило форму.
1:08:30
Трамп позиционировал себя как антиглобалист.
1:08:35
Но антиглобализм предполагает сокращение вмешательства, а не
1:08:43
перераспределение его другими районами.
1:08:49
И здесь возникает еще один важный момент.
1:08:53
Трамп неоднократно публично выразил недовольствие тем, что он
1:08:58
не получил Нобелевскую премию.
1:09:03
Он сравнивал себя с Обамой.
1:09:06
Он говорил, что заслуживает признание за свои усилия.
1:09:14
Само по себе это может быть элементом политической
1:09:17
риторики, но возникает символический контраст.
1:09:22
Если политик хочет войти в историю как миротворец,
1:09:27
но еще президентство запровождается расширением военной стыдности,
1:09:37
это создает напряжение между образом и реальностью.
1:09:42
И вот здесь я хочу быть абсолютно честным,
1:09:45
как американец.
1:09:46
Мне не нравится, когда внешняя политика в моей
1:09:49
стране начинает напоминать логику империи.
1:09:55
Мне это не нравится, когда решения принимаются в
1:10:00
узком исполнительном круге и преподносятся как неизбежные.
1:10:09
Мне это не нравится.
1:10:11
Не нравится, когда война становится инструментом демонстрации решимости.
1:10:16
Я служил в армии не для того, чтобы
1:10:20
моя страна жила в состоянии постоянной внешней конфронтации.
1:10:26
Я считаю себя патриотом именно потому, что считаю,
1:10:31
что сила должна быть последним средством, а не
1:10:36
привычным инструментом.
1:10:39
Вот что я думаю.
1:10:40
А если сравнивать Трампа с Бушем, то он
1:10:47
не начинал крупную наземную оккупацию.
1:10:53
Если сравнивать с Обамой, то он продолжал логику
1:10:58
точечных операций.
1:11:02
Если сравнивать с Байденом, то различия скорее в
1:11:07
риторике, чем в структуре применения силы.
1:11:10
Стилы разные.
1:11:12
Стратегический парадайм во многом сохраняется.
1:11:17
И именно это вызывает тревогу.
1:11:21
Потому что обещание было иным.
1:11:25
Обещание заключалось в том, что Америка перестанет участвовать
1:11:30
в бесконечной глобальной трансформации.
1:11:35
Но если сегодня мы снова обсуждаем возможность смены
1:11:39
режима, если снова расширяется география ударов, если снова
1:11:45
моральная риторика заменяет стратегическую дискуссию, тогда возникает вот
1:11:52
такой вопрос.
1:11:53
Что изменилось принципиально?
1:11:58
Я не выступаю против Америки.
1:12:00
Я выступаю против бесконечной войны.
1:12:02
Я выступаю против превращения республики в структуру, которая
1:12:08
сейчас действует как глобальное управление центром.
1:12:14
Это не та страна, которую я люблю.
1:12:17
И не та страна, которой я служил.
1:12:21
И если говорить откровенно, патриотизм – это не
1:12:25
аплодисменты любой операции.
1:12:28
Патриотизм – это готовность сказать давайте убедимся, что
1:12:33
мы не повторяем старые ошибки.
1:12:36
И, к сожалению, я считаю, что мы повторяем
1:12:39
именно сейчас.
1:12:41
История судит не по заявлениям Америки, а по
1:12:45
количеству конфликтов, в которые страна оказалась вовлечена.
1:12:51
И если нынешняя эскалация перерастет в длинную войну,
1:12:56
то бренд президента мира будет оценен не по
1:13:01
словам, а по последствиям.
1:13:04
Значит, да, реальность бьет.
1:13:08
Мы говорим, что реальность бьет.
1:13:10
Но реальность бьет.
1:13:13
И именно о ней я говорю.
1:13:15
Я хочу закончить эту передачу с обвинениями, а
1:13:23
не лозингами.
1:13:24
Я хочу закончить реальностью.
1:13:27
Реальность редко совпадает с идеологией.
1:13:30
Реальность редко совпадает с красивыми словами о добре
1:13:35
и зле.
1:13:36
И реальность всегда дороже, чем обещания.
1:13:40
Можно спорить о ценностях.
1:13:42
Можно спорить о том, как прав исторические.
1:13:46
Можно спорить о моральных основаниях.
1:13:49
Но в международной политике не моральная формула решает
1:13:54
последствия.
1:13:55
Вот реальность такого.
1:13:58
Каждая смена режима, в которой участвовал Соединенные Штаты
1:14:02
за последние 10 лет, не оказалась сложнее, чем
1:14:06
предполагалось.
1:14:07
Каждая военная операция, которая начиналась как ограничение, имела
1:14:13
тенденцию расширяться.
1:14:15
Каждый конфликт, который объяснялся как необходимый для безопасности,
1:14:25
совпадал с новой отчетом нестабильности.
1:14:30
Это не позиция левых или правых.
1:14:32
Это факт.
1:14:33
Я не говорю, что Иран идеальное государство.
1:14:38
Я не говорю, что у него нет агрессивных
1:14:41
элементов.
1:14:42
Я не говорю, что он не ведет жесткую
1:14:45
политику.
1:14:46
Я говорю другое.
1:14:49
Если нет прямой угрозы американской территории, если нет
1:14:54
непосредственного нападения, если нет ясного и доказанного плана
1:15:00
атаки, тогда силовая эскалация превращается в стратегический выбор.
1:15:09
Вот что я говорю.
1:15:11
А стратегические выборы должны быть рациональными, а не
1:15:15
агрессивными.
1:15:16
Реальность такова.
1:15:18
Мир сегодня многополярен.
1:15:21
Многие забывают об этом факте.
1:15:25
Любой затяженный конфликт ускоряет перераспределение влияния.
1:15:31
Любая война ослабляет гибкость.
1:15:34
Любая длительная операция ограничивает пространство для маневра.
1:15:40
Реальность такова.
1:15:40
Экономические последствия приходят быстрее, чем военные победы.
1:15:45
Реальность такова.
1:15:48
Войну начать легче, чем закончить.
1:15:51
И вот главный вопрос, который я задаю как
1:15:54
американец.
1:15:55
Что именно мы хотим получить в результате этого?
1:15:59
Если цель безопасность, то безопасность должна быть измерена.
1:16:05
Если цель сдерживания, то сдерживание должно быть ограничено.
1:16:11
Если цель смены режима, то об этом нужно
1:16:14
говорить честно.
1:16:16
Думаю, что Трамп уже это сделал.
1:16:18
Но если одновременно говорить о мире и расширять
1:16:24
военную географию, нельзя говорить о прекращении глобализма и
1:16:29
одновременно участвовать в региональной трансформации.
1:16:34
Это не идеология, это аристотека.
1:16:38
Когда военное направление — это ресурсы, каждая эскалация
1:16:43
— это риск.
1:16:44
Каждое решение — это долгосрочные последствия.
1:16:48
Я люблю свою страну.
1:16:50
И именно поэтому мне не нравится логика, при
1:16:54
которой исполнительная власть все время принимает решения, влияющие
1:17:00
на весь мир, без глубокого и публичного стратегического
1:17:06
обсуждения.
1:17:07
Америка — это республика, а не королевство.
1:17:11
Мы не должны двигаться как командиры, где война
1:17:15
становится инструментом политического имиджа или демонстрации решимости.
1:17:23
Если я говорю это, это не потому, что
1:17:26
я против своей страны и потому что я
1:17:31
не хочу видеть ее втянутой в еще один
1:17:37
цикл, который потом придется распутывать десятилетиями.
1:17:43
Реальность не заботится о риторике.
1:17:46
Если Иран выдержит и конфликт затянется, это будет
1:17:51
новая стратегическая эпоха, а не короткие эпизоды.
1:17:56
Если регион расширяется, последствия выйдут далеко за пределами
1:18:05
Ближнего Востока.
1:18:07
Если дипломатия окончательно утратит доверие, мир станет менее
1:18:14
стабильным.
1:18:16
И это не угроза, это логика.
1:18:18
И именно о логике я говорю.
1:18:22
Не о бедологии, не о вере, не о
1:18:25
моральных ярлыках, а о последствиях.
1:18:30
И если мы действительно хотим мира, то первый
1:18:34
шаг к нему – это честность в оценке
1:18:37
того, что происходит.
1:18:39
Реальность может быть неприятной, но игнорировать ее всегда
1:18:44
дороже.
1:18:45
И вот это конец статьи, которую я написал.
1:18:52
Я надеюсь, что это было более или менее
1:18:56
ясно вам всем.
1:18:59
И мне нравится говорить на русском, нравится читать
1:19:02
историю, нравится все делать.
1:19:05
Я читаю всегда о России, разговариваю как можно
1:19:10
больше о России.
1:19:11
Поехал туда.
1:19:13
Виза только что закончилась, и надо достать еще
1:19:16
визу туда.
1:19:17
Я стараюсь это делать в ближайшем будущем, потому
1:19:21
что хочу туда несколько раз в этом году.
1:19:25
Хочу в Санкт-Петербург еще раз.
1:19:27
Думаю, что это важно.
1:19:28
Хочу зимой в Петербург.
1:19:34
Вот что я хочу.
1:19:35
Но должен достать новую визу, потому что потерял
1:19:41
возможность без визы уже.
1:19:45
Трехлетнюю визу закончилась вчера.
1:19:52
Надо делать еще.
1:19:54
Но хочу говорить об этом.
1:19:55
Думаю, что это важно, что мы говорим как
1:19:58
можно больше как люди, а не как мы
1:20:03
враги или как-то, потому что это не
1:20:07
то, что я хочу.
1:20:09
Я против того, что мы с Израилем хотят
1:20:16
убивать лидеров везде.
1:20:20
Я думаю, что это ошибка.
1:20:23
Значит, Хамейни убит сейчас.
1:20:28
Ок.
1:20:29
А что дальше будет?
1:20:31
Я всегда говорю насчет России.
1:20:35
А Путин, я думаю, что он делал довольно
1:20:38
много для страны.
1:20:40
Сколько лет?
1:20:41
Я не помню.
1:20:41
20-25 лет служил как президент.
1:20:47
Не помню.
1:20:48
Но это ясно, что он менял свою страну
1:20:56
к лучшему.
1:20:58
Все это время.
1:21:00
Я помню 90-е в России.
1:21:03
Я помню точно.
1:21:05
А метро, например, не выглядел так, как сегодня.
1:21:10
И думаю, что это красивая страна, хорошая страна
1:21:14
с многими хорошими людьми.
1:21:17
Может быть, мы не думаем тем же самым,
1:21:21
я не думаю, как русские.
1:21:23
Ну, более-менее, люди говорят, а ты не
1:21:27
американец, а ты русский.
1:21:29
Нет, я просто американец, но я слушаю.
1:21:34
Я слушаю.
1:21:36
Проблема в том, что в Америке никто не
1:21:39
слушает.
1:21:39
Никогда.
1:21:41
Не хочу, чтобы мы просто давали все аргументы,
1:21:49
но ответ на них Россия может отвечать.
1:21:53
Есть у нас разговоры, которые должны иметь между
1:21:59
нами.
1:22:00
Есть агрессия, есть тенденции, но я не против
1:22:06
того, что случилось в Украине.
1:22:09
Я понимаю, почему это случилось.
1:22:11
Я понимаю, кто виноват в этом.
1:22:14
И эти глобалисты еще раз оказались, показались.
1:22:24
Они здесь, они везде.
1:22:27
И наши политики работают с ними, и даже
1:22:35
многие из них включаются в глобальности.
1:22:41
Но каждая война с подтверждением, как его, Линдси
1:22:50
Грэм, конечно.
1:22:52
Он всегда бьет барабан в войне.
1:22:55
Всегда.
1:22:57
Он всегда хочет убивать кого-то.
1:23:00
И я против этого.
1:23:04
Как американец, я думаю, что наши действия мне
1:23:11
не нравятся.
1:23:13
Еще раз говорю, что я против войны, но
1:23:21
как инструмент всегда, который мы используем.
1:23:24
И я точно думаю, что Иран хотел сделать
1:23:30
что-то, но если нет, то мы бомбим.
1:23:35
А почему мы разрешаем иметь ядерные бомбы?
1:23:43
Иран даже не может иметь ядерное электричество.
1:23:50
Это не против.
1:23:51
Я всегда против всего.
1:23:53
Если это в Иране, то я против всего.
1:23:57
Я встретился с иранцами довольно много в Катаре.
1:24:06
Они обычные люди, на мой взгляд.
1:24:09
Может быть, в центре Ирана, где я никогда
1:24:13
не был, я хочу туда, но, наверное, в
1:24:17
жизни не будет возможности туда поехать, как американец.
1:24:22
Хочу тоже в Украину поехать, но думаю, что
1:24:26
это тоже не будет, потому что я не
1:24:30
против России.
1:24:33
Я не за, я не против.
1:24:34
Я думаю, что это большая ошибка, которую мы
1:24:37
сделали много лет назад.
1:24:39
И мы хотели эту войну.
1:24:43
Должен сказать, те лидеры, которые хотели расширение действий
1:24:49
на восток с НАТО, имеется в виду.
1:24:55
И это всегда получается.
1:24:57
НАТО шаги, это окей.
1:25:00
Кто против?
1:25:03
Если это Россия, нам это не важно.
1:25:06
Все остальные за.
1:25:08
Но если выступить против этого, значит, ты инструмент,
1:25:14
ты кукол Путина.
1:25:15
И все.
1:25:16
И вот как они делают аргументы здесь в
1:25:20
Америке, я это не понимаю.
1:25:22
Просто не понимаю.
1:25:24
Еще раз хотел сказать, что очень длинная статья.
1:25:31
Я сделаю это, ну как, не знаю.
1:25:35
Я тоже это сделаю завтра, в понедельник.
1:25:40
Ну те же темы.
1:25:41
Читаю тоже там тот же аргумент на английском
1:25:45
завтра.
1:25:47
Потому что хочу, чтобы американцы думали об этом
1:25:51
тоже.
1:25:53
И на мой взгляд, слишком много вмешивалось уже
1:25:59
в последние десятилетия.
1:26:00
И не хочу это повторять.
1:26:03
Мои дети не должны делать...
1:26:06
Я не хочу, чтобы они были, не знаю,
1:26:12
военнослужащими.
1:26:13
Не хочу.
1:26:14
Я хочу, чтобы они...
1:26:16
Если они хотят, конечно, они могут.
1:26:18
Но я не хочу войну.
1:26:20
Не хочу заставить людей бороться за такие глупые
1:26:24
вещи, как смена власти в другой стране.
1:26:28
Это не имеет значения для нас, на мой
1:26:31
взгляд.
1:26:31
Может быть, это ошибка, не знаю.
1:26:34
Но если кто-то будет эти вопросы решить,
1:26:40
может быть, это будет Бог, когда я туда
1:26:44
выступаю, перед святым Питером.
1:26:50
Ст.
1:26:50
Питер.
1:26:51
Стою там, и он может выбрать, если я
1:26:54
туда или обратно, или уже вниз.
1:27:00
Потому что я не против Ирана выступить.
1:27:05
Может быть, это ошибка.
1:27:08
Я не за, я просто не против.
1:27:10
Я против того, как мы хотим заставить всех
1:27:14
делать, как мы хотим.
1:27:15
Если это не получается, там есть большая армия.
1:27:19
Там есть наши миссилии, наши ракеты, наши
1:27:24
спутники везде.
1:27:31
Мы можем ударить, как хотим.
1:27:34
И все.
1:27:35
Если я хочу, значит, Трамп говорит, если я
1:27:40
хочу, я получаю, и все.
1:27:42
А где мир?
1:27:43
Где мирный президент?
1:27:44
Я хочу это знать.
1:27:47
Что случилось?
1:27:49
Я думаю, что в этот раз аналитик получил
1:27:56
экс-пентагон-аналитик, там написано, я забыл, как
1:28:01
его зовут, Майкл Малуф, он говорил с РТМ,
1:28:07
говорит, что Вашингтон, но это большая ошибка, была
1:28:12
интересная статья, даже на английском читал.
1:28:17
Я не точно согласен, но мы не знаем,
1:28:22
что будет, если они бомбят, что дальше будет?
1:28:26
Что дальше будет?
1:28:27
Люди это не хотят, людям это не нравится.
1:28:33
Афганистан, хороший пример, Ирак, хороший пример.
1:28:38
Американцы не понимают, как люди там думают.
1:28:42
И сколько лет они были там?
1:28:45
Я видел интересную через экс, не помню, кто,
1:28:49
может быть, это Медведев, какой-нибудь русский аналитик
1:28:55
или политик, не помню, и ставил там на
1:28:59
экс, сказал, что США только 249 лет бывали
1:29:10
здесь, на стране, а там Тиран, это 2500,
1:29:17
не помню, много лет, очень много, в 10
1:29:22
раз больше, чем в Статах, они не исчезают,
1:29:26
на мой взгляд, будут там Иран еще раз,
1:29:31
что будет, Израиль схватит власть там?
1:29:34
Что они именно хотят?
1:29:36
Я думаю, что это не против ядерных, как
1:29:42
это, знаний, это не против ядерных ракет, нет,
1:29:49
это о власти, все, это они хотят убивать,
1:29:54
это старое уже 2000 лет назад, 3000 во
1:29:59
время Библии, и они там хотят убивать друг
1:30:03
друга из-за этого.
1:30:05
И американцы, как обычные религиозные западные, религиозные, ну,
1:30:15
крестьянство, значит, они читали там Библию, и там
1:30:21
Библия говорит, что Израиль, это честное слово, они
1:30:26
выбраны Богом, а иранцы, это другой, это другой,
1:30:35
что это, национализм, они просто злые, все, они
1:30:42
злые, ну, как люди, они злые, целый народ,
1:30:48
они злые, а на Израиле они все хорошие,
1:30:52
но это то же самое, как Палестин, то
1:30:55
же самое, как Ливия, то же самое, как
1:31:00
в Турции и в Сирии, там курд, и
1:31:04
кюрдиш, но если мы не решим, что они
1:31:08
злые, ну, тогда это все, и мы 20
1:31:11
лет сидели на Афганистане, а что мы получили
1:31:15
от этого?
1:31:17
Ничего не получили, патриот, очень много патриотов, но
1:31:25
не знаю, что больше сказать, я надеюсь, что
1:31:28
всем это было приятно слушать меня, я надеюсь,
1:31:31
что слушайте еще раз я ставлю, и, может
1:31:35
быть, делаю видео по этому шоту, я хотел
1:31:37
это делать сегодня, но не получилось, может быть,
1:31:41
я стараюсь делать две вещи одновременно, и не
1:31:44
работает, я это старался делать даже сейчас, я
1:31:48
здесь в студию, но нет у нас в
1:31:50
студию видео, и хочу, чтобы это было так,
1:31:55
хочу, чтобы можно было делать в то же
1:31:59
время видеозапись этого, потому что это было бы
1:32:03
очень, было бы отлично, если что, и надеюсь,
1:32:09
что мы стараемся это делать здесь в студию,
1:32:12
есть у меня маленький студию дома, и, может
1:32:16
быть, я строю там возможность еще раз, раньше
1:32:19
много раз говорил по каналу об этом, и
1:32:24
когда начинал здесь в студию все время, я
1:32:31
не так много делаю на мой русскоговорящий канал,
1:32:36
но стараюсь это делать, я стараюсь, чтобы один
1:32:39
раз в неделю хотя бы я делал шоу
1:32:44
вам, всем, надеюсь, что распространяют мои слова везде,
1:32:51
как американец обычный, более или менее хороший, который
1:32:58
хочет мир по всему миру, который понимает, что
1:33:02
многополярность будет, и эти глобалисты ошиблись уже много
1:33:09
лет, надеюсь, чтобы вы слышали здесь или на
1:33:13
internationalflavor.com или на demradio.com forward slash
1:33:19
live d-a-m radio r-a-d
1:33:23
-i-o forward slash подкасти, можно слышать все
1:33:30
мои слова на английском, а если на русском,
1:33:33
это другое дело, я стараюсь вложить это все
1:33:37
на мой ютуб, и тогда будет там на
1:33:42
мой аудиоканал, называется internationalflavor.com все мои записи
1:33:50
там находятся, можно слушать на английском, есть некоторые
1:33:53
на русском, в том числе и этот будет,
1:33:56
этот перевод, этот экземпляр там будет тоже сегодня,
1:34:03
довольно скоро, надеюсь, что все слушают меня, и
1:34:08
очень рад, что вы здесь со мной даже
1:34:13
сейчас, если хотите отправить меня ссылку через имейл,
1:34:20
можно использовать Samuel T t at
1:34:29
internationalflavor.com я был бы рад слышать комментарии
1:34:38
и работать с вами, я стараюсь делать, как
1:34:42
я сказал, статью об этом, отправлю сегодня после
1:34:46
всего этого в адрес газеты, там где написали
1:34:52
еще некоторые для меня в прошлом, и стараюсь
1:34:57
сказать мнение американца по этому поводу, стараюсь это
1:35:02
делать и сегодня, сегодня это первый день марта,
1:35:06
Хамени, он убит сейчас, мы смотрим, хочу смотреть
1:35:13
насколько следующие две недели, увидеть, что будет, потому
1:35:18
что я считаю, что если они сдерживаются, эти
1:35:24
иранцы, тогда это будет длинная война, а не
1:35:30
короткие, короткие действия, спасибо огромное за внимание, меня
1:35:37
зовут Сэмюэл Трэп и хорошего вам дня, спасибо
1:35:44
огромное